Дороти Сейерс.

Книжное приключение драконьей головы.

«The learned adventure of the dragon head». По изданию The Complete Lord Peter Wimsey Stories by Dorothy L. Sayers. Пер. Crusoe.

 

- Минутку, Корнишон. Нет, мистер Фолиот, я не возьму Катулла. Титула нет, последнего тома нет, да и двадцать гиней – дороговато, правда? Но когда придут Витрувий и «Сатирикон» - пришлите их мне; я хотел бы прежде взглянуть. Так, друг мой, что у тебя?

- Дядя Питер, пойдёмте, посмотрим картинки. Это точно очень старая книжка!

Лорл Питер Уимси хмыкнул и двинулся вслед за мальчиком из тёмной задней комнаты, прокладывая путь сквозь обломки многих библиотек вынужденно или добровольно отданных для продажи в Фолиотову лавку. Внезапная вспышка кори в первоклассной приготовительной школе Балтриджа совпала с путешествием герцога и герцогини Денверских на Континент; в итоге, на Уимси пало временное попечение за десятилетним племянником, виконтом Сен-Джорджем – виконт, впрочем, чаще откликался на привычные всем имена: Джеральд, Джерри или Корнишон. Природа обделила лорда Питера обворожительным свойством прирождённого дядюшки – он не пытался сблизиться с мальчиком, принижаясь и подражая его детским манерам, - но преуспел с высокородным племянником иначе, обращаясь с ним как со старшими, с присущей Уимси утончённой вежливостью. Вот и сейчас лорд Питер приготовился встретить выбор Корнишона с должным уважением, хотя заранее сомневался в детском вкусе – книжка могла запросто оказаться образчиком подслеповатого меццо-тинто или отвратительным современным репринтом в позорном электрографическом исполнении. Выставленные на пыльную улицу полки с дешёвым товаром не обещали ничего хорошего.

- Дядя! Что тут за смешной человек – вот этот, с длинным огромным носом – и с ушами, и с хвостом, и собачьими головами по всему телу? Monstrum hoc Cracoviae – так это монстр, да? Я точно знаю, что он. А почему он Cracoviae, дядя Питер?

- О – облегчённо обрадовался Уимси – Краковское чудище?

Портрет несчастного уродца говорил о почтенной древности книжного экземпляра.

- Дай мне взглянуть. Превосходно, это действительно очень старая книжка – Мюнстер, Cosmographia Universalis; я рад, что ты умеешь высматривать ценные вещи, Корнишон. Мистер Фолиот, откуда здесь Cosmographia Universalis за пять шиллингов?

- Так, ваше лордство – книготорговец вышел вслед за клиентами на улицу – она в очень плохом состоянии, сами видите – переплёт оторван, почти все двойные вкладки с картами утеряны. Она попала ко мне несколько недель назад, вместе с коллекцией джентльмена из Норфолка: вот и его помета - доктор Коньерс, Мэнор Йелсал. Я, конечно, мог бы пока не выставлять её, погодить до других экземпляров и потом составить полную книжку из нескольких – но «Космография» не интересна для моего магазина. Мы, как вам известно, работаем с классическими авторами. Итак, я просто пустил её в продажу, в расчёте на любителя, как она есть – status quo, так сказать.

- О, смотрите – встрял Корнишон – а вот человек, порезанный на кусочки! Что о нём написано?

- Я полагал, ты учишь латынь.

- Учим, но здесь какие-то крючочки. Для чего они?

- Всего лишь сокращения – спокойно пояснил лорд Питер. – «Solent quoque hujus insulae cult ores» - Когда жители этого острова видят, что родители их стали дряхлы и больше не могут работать, то рубят пап и мам на куски, свозят на рынок и продают в пищу каннибалам. Такое у них в обычае; так же они управляются и с безнадёжно больными молодыми особями.

- Ха! – отметил мистер Фолиот – плоховато жилось бедным людоедам. Им доставалось одно только жёсткое мясо стариков либо дурные куски больных, ведь так?

- Думаю, у жителей острова были вполне современные представления о бизнесе – согласился его лордство.

Виконт был очарован.

- Я очень хочу эту книжку – настоятельно попросил он – можно я куплю её на свои, карманные деньги? Пожалуйста…

«Ещё одна трудность положения дяди» - думал лорд Питер, срочно припоминая страницы из собственного экземпляра «Космографии» – нет ли чего скабрёзного среди иллюстраций? Он ведал строгий нрав герцогини. Ему удалось припомнить один только рисунок несколько сомнительного содержания, но герцогиня, с хорошими шансами, могла и не наткнуться на него.

- Хорошо – решил Уимси – на твоём месте, Корнишон, и я захотел бы взять эту книжку. Мистер Фолиот честно объяснил нам, что экземпляр в плохом состоянии, иначе он стоил бы больших денег; но хотя часть страниц и утеряна, это хорошая, чистая копия и ты не переплатишь, если думаешь начать коллекцию с этого тома.

До сих пор виконт думал лишь о каннибалах, никак не о маргиналиях, но тотчас проникся всей прелестью мысли о себе – книжном коллекционере; именно так он станет известен школе Балтриджа после вакаций!

-Никто из ребят не собирает книги – сказал он – большинство собирают марки. Но марки ведь обыкновенное дело, правда, дядя Питер? Я, наверное, брошу марки. У мистера Портера, историка, много книг – таких же, как у вас; да и в футбол он играет отлично.

Лорд Питер верно понял отсылку к личности Портера и высказал мнение о коллекционировании книг как превосходном, истинно мужском занятии. Девочки, говорил он, не могут увлекаться книжками, занятие это требует размышлений – надо помнить наизусть много дат, разбираться в гарнитурах и прочих технических подробностях, подвластных лишь мужскому уму.

- Помимо прочего – добавил он – это просто занятная книжка. И ты снял лишь вершки, дальше будет занимательнее.

- Я беру её.

Виконт немного порозовел. До сих пор ему не приходилось заключать важных сделок на крупные суммы денег; герцогиня считала, что мальчику не подобает пустое мотовство и неохотно соглашалась на всякие траты.

Мистер Фолиот поклонился, унёс «Космографию» в лавку и занялся упаковкой покупки.

- Как у тебя с наличными? – поинтересовался Уимси – Могу ссудить на время.

- Спасибо, дядя, не нужно. Тётя Мэри дала мне полкроны; есть ещё и четыре шиллинга карманных денег – когда началась корь, нас заперли в дортуаре, и тратить стало негде.

Сделка прошла в подобающей джентльменам благородной манере, и начинающий библиофил немедленно принял на персональное попечение увесистый, квадратный книжный том. Нанятое такси пробралось по пробкам и доставило «Космографию» на улицу Пикадилли, дом 110а.

- Но Бантер: кто этот мистер Уилберфорс Поуп?

- Не думаю, что мы знаем его, ваше лордство. Он просит принять его на несколько минут, по делу.

- Должно быть, его сумасшедшая тётка потеряла собачку, и он пришёл поручить мне поиски. Да, репутация ищейки обязывает! Пусть войдёт. Корнишон, если дело этого доброго джентльмена окажется приватным, тебе придётся уйти в столовую.

- Да, дядя Питер – покорно согласился виконт. Он устроился на коврике в библиотеке и, лёжа на животе, пробирался сквозь самые интригующие страницы «Космографии» при помощи Льюиса и Шорта; до сих пор, обширный словарь двух учёных господ был для него пугалом, варварским средством истязания старшеклассников.

Мистер Уилберфорс Поуп оказался пухлым блондином лет сорока, с преждевременно облысевшей макушкой, в роговых очках и со вкрадчивыми манерами.

- Вы простите меня за вторжение? – начал он. – Уверен, вы очень досадуете. Я взял ваши имя и адрес у мистера Фолиота. Он, разумеется, не виноват. Не обвиняйте его, ладно? Я просто извёл этого бедного человека. Сел на крыльцо и отказывался уходить, мешал мальчику открыть лавку. Боюсь, вы находите меня глупцом, пусть так, но не вините бедного мистера Фолиота, не делайте этого!

- Вовсе нет – сказал его лордство. – То есть я имею в виду, что рад видеть вас и так далее. Я как-то могу помочь вам с книгами? Вы, должно быть, библиофил? Выпьете чего-нибудь?

Да, нет, – вяло хихикнул мистер Поуп. – Не совсем библиофил. Огромное спасибо, мне чуть-чуть – нет, нет, вправду чуть-чуть. Спасибо вам; я не… - он повёл глазами по кругу книжных шкафов, по рядам старых, богатых, кожаных переплётов – я никакой не коллекционер. Но я интересуюсь, да… у меня сентиментальные чувства, я интересуюсь вашей вчерашней покупкой. Вам это покажется пустяком. Вы решите, что я дурак. Но мне сказали, что теперь именно вы владеете «Космографией» Мюнстера, из библиотеки моего дядюшки, доктора Коньерса.

Корнишон поднял глаза. Разговор стал ему интересен.

Не совсем точно – ответил Уимси. – Да, я тоже был в лавке, но книгу купил мой племянник. Джеральд, мистер Поуп интересуется твоей «Космографией». Мой племянник, лорд Сен-Джордж.

- Как поживаешь, молодой человек – принялся любезничать Поуп. – Вижу, в вашей семье принято собирать обломки фамильных руин. Отличник в латыни, да? Не хочешь ли на пари просклонять jusjurandum? Ха-ха! И кем собираешься стать, как повзрослеешь? Лордом-канцлером, да? Держу пари, нет, не им – паровозным машинистом, ведь так?

- Спасибо, нет – отчуждённо парировал виконт.

- Что, не машинистом? Ладно, я хочу предложить тебе отличную сделку. Речь идёт о книге, как ты уже понял. Я предложу хорошую цену, и дядя не откажется проверить, так ведь? Ха-ха! Теперь слушай: эта книга с картинками очень ценна мне, только мне и никому другому. Когда я был маленьким мальчиком твоих лет, она была моей лучшей радостью. Я привык листать её по воскресеньям. Милый мой! Эти счастливые часы! Я всматривался в привлекательные древние офорты, разглядывал забавные, старые карты с судами и саламандрами и «Hie dracones» – уверен, ты знаешь, что это такое. Что значит это слово?

- Это значит: «драконы» - неохотно, но всё ещё вежливо ответил виконт.

- Совершенно верно. Я знал, что ты грамотей.

- Очень привлекательная книга – сказал лорд Питер. – Племянника совершенно очаровал Краковский монстр.

- О, конечно – знаменитое чудище, то самое? – с охотой согласился мистер Поуп. – Сколько раз я воображал себя Ланселотом или кем-то ещё на боевом белом коне! Я бил монстра копьём, под восхваления пленённой принцессы. О детство! Ты проживаешь сейчас счастливейшие во всей жизни дни, молодой человек. Ты мне не веришь, но это так.

- И всё же: что именно вы хотите от моего племянника? – спросил несколько посуровевший лорд Питер.

- Да, к делу! Вы совершенно правы! Понимаете, когда несколько месяцев назад мой дядя – доктор Коньерс – продал библиотеку, я был заграницей; вчера я заехал в Йелсал и узнал, что дорогая мне старая книга ушла с остальными. Не могу достаточно объяснить всё моё огорчение. Я знаю, что ценность книги невелика – не хватает многих страниц, да и иные дефекты – но мне невмочь вынести утрату. И из одних только сантиментов я поспешил за книжкой к Фолиоту; весьма опечалился, опоздав, и не дал бедному мистеру Фолиоту покоя, пока не узнал имени покупателя. Итак, лорд Сен-Джордж я здесь чтобы купить у вас книгу. Сразу, без торговли, даю вдвое против ваших затрат. Отличная сделка, лорд Питер, не так ли? Ха-ха! И вы окажете мне великую любезность.

Виконт Сен-Джордж явно расстроился и вопросительно посмотрел на дядю.

- Но Джеральд – сказал лорд Питер – это исключительно твоё дело. Что ты ответишь?

Виконт задумчиво постоял на одной ноге, затем на другой. Судя по всему, карьера книжного коллекционера не была вовсе беззаботной. Как и всякая другая.

- Если можно, дядя Питер – смущённо попросил он – давайте пошепчемся?

- Как правило, Корнишон, дела не обсуждают шёпотом. Но ты можешь попросить у мистера Поупа время на размышление. Или скажи ему, что предпочитаешь прежде посоветоваться со мной. Это в порядке вещей.

- Так, если не возражаете, мистер Поуп, я должен прежде посоветоваться с дядей.

- Конечно, конечно, ха-ха – согласился гость. – Очень полезно посоветоваться с опытнейшим из библиофилов, не так ли? Но как вам молодое поколение, лорд Питер? Бизнесмены с колыбели!

- Простите, мы оставим вас ненадолго – лорд Питер увёл племянника в столовую.

- Я хочу сказать, дядя – сопя, спросил начинающий коллекционер, когда дверь за ними закрылась - должен ли я отдавать ему мою книжку? Он нехороший человек. Я ненавижу тех, кто ради забавы просит склонять имена существительные.

- Ты ничего ему не должен, Корнишон, если сам не желаешь. Это твоя книга, у тебя на неё все права.

- Но как бы поступили вы, дядюшка?

Прежде чем ответить, лорд Питер неожиданно и тихо подошёл на цыпочках к двери между столовой и библиотекой и неожиданно распахнул её; застигнутый врасплох мистер Поуп стоял на коленях перед оставленной Корнишоном «Космографией» и сосредоточенно перелистывал страницы вожделенной книги. Как только дверь открылась, он мигом очутился на ногах.

- Не стесняйтесь, мистер Поуп, будьте как дома – радушно воскликнул лорд Питер и снова закрыл дверь.

- Что это, дядя Питер?

- Если ты спрашиваешь совета, Корнишон, я должен предостеречь тебя от всяких сделок с мистером Поупом. Я думаю, он лжёт. Поуп назвал старые ксилографии офортами – возможно, впрочем, по невежеству. Но я никогда не поверю, что он провёл все воскресные дни своего детства за изучением старых карт и запомнил в особенности драконов – старый Мюнстер - ты и сам мог это заметить – почти не украшает свои карты драконами. В большинстве своём, это простые, незатейливые географические карты – несколько странные с современной точки зрения, но очень честные для времени издания. Я проверил его, помянув Краковского монстра и Поуп, как ты слышал, принял его за некоторую разновидность дракона.

- О, я же говорю, дядя! Так вы нарочно это сказали!

- Следовательно, мистер Поуп хочет «Космографию», а причину от нас скрывает. Если так, я бы не стал спешить со сделкой, будь это моя книга. Понимаешь?

- Вы думаете, в книге есть что-то ужасно ценное, о чём мы не знаем?

- Может быть.

- Как здорово! Как история из выпусков «Бойзфренда»! Что я должен сказать ему, дядя?

- Друг мой, на твоём месте я бы не стал выказывать никаких эмоций. Я просто бы ответил – мы обсудили дело, книжка тебе нравится, и ты решил не продавать её. И, разумеется, поблагодари Поупа за щедрое предложение.

- Да – но – может быть, вы скажете всё это за меня, дядя?

- Нет, ты сам. Так будет лучше.

- Да, наверное. А он не слишком разозлится?

- Может – сказал лорд Питер – но даже если и так, то не покажет виду. Готов?

Консультативный комитет библиофилов в полном составе вернулся в библиотеку. Теперь мистер Поуп благоразумно ретировался от «Космографии» и изучал содержимое удалённого книжного шкафа.

- Большое спасибо за предложение, мистер Поуп – заявил виконт, мужественно шагнув в сторону гостя – но я обсудил всё это и понял, что – да – что книжка мне нравится, и я не продам её.

- Всяческие извинения – подхватил лорд Питер – но мой племянник – человек твёрдый. Нет, дело не в деньгах, он хочет иметь это издание. Я искренне желал помочь вам, но это не в моих силах. Могу я быть полезен как-то ещё? В самом деле? Позвони, Корнишон. Мой человек встретит вас у лифта. Доброй ночи.

Проводив гостя, лорд Питер вернулся и тщательно осмотрел «Космографию».

- Мы два идиота, Корнишон. Нельзя было оставлять его с книгой ни на минуту. К счастью, никаких повреждений нет.

- Вы думаете, он что-то нашёл, пока нас не было? – в ужасе выдохнул племянник.

- Уверен, что нет.

- Почему?

- Когда мы вышли, Поуп предложил мне пятьдесят фунтов. Значит, он упустил игру. Хм. Бантер!

- Мой лорд?

- Положи книгу в сейф и дай мне ключ. И тщательно проверь охранную сигнализацию, когда будешь запирать дом на ночь.

- Оооо! – восхитился виконт Сен-Джордж.

Утром, на третий день после визита мистера Уилберфорса Поупа, виконт сидел в покоях дядюшки за очень поздним завтраком. Ни один мальчик никогда не переживал такой восхитительной, преславной, отрадной для души ночи. Бантер, чью обычную безупречность несколько портил свежий синяк под глазом, принёс Корнишону почки и ветчину, но мальчик едва ли мог кушать от возбуждения.

Около двух ночи, виконт – роскошный обед во взрослом обществе и впечатления от давешнего похода в театр не дали ему крепко заснуть – расслышал таинственный шум со стороны пожарной лестницы. Он поднялся с кровати, тихонько прокрался в спальню лорда Питера и разбудил его словами: «дядюшка, я точно слышал грабителей у пожарной лестницы!» А лорд Питер и не подумал отослать его отповедью: «вздор, Корнишон! Немедленно прочь, в кровать!», но присел на кровати, прислушался и сказал: «Бог мой, Корнишон! Ты ведь прав!» И послал племянника за Бантером. Корнишон всегда считал дядюшку рафинированным аристократом, но когда они с Бантером вернулись в спальню, лорд Питер – мальчик видел это собственными глазами! – вынул из ящика комода настоящий автоматический пистолет.

Именно тогда лорд Питер перестал быть просто Покладистым Дядюшкой и вознёсся до положения Обожаемого Дяди. И Обожаемый Дядя сказал:

- Слушай внимательно, Корнишон. Мы не знаем, сколько пришло негодяев, так что будь начеку, соображай быстро и немедленно исполняй то, что я скажу строгим голосом, то есть скомандую – даже если я прикажу: «Удирай!». Обещаешь?

Корнишон дал обещание с трепетом сердечным. Компания присела и принялась ждать; вдруг, в темноте спальни резко зазвякал электрический колокольчик и прямо за изголовьем кровати лорда Питера зажёгся маленький зелёный огонь.

- Окно библиотеки – отметил его лордство. Он быстро нажал на кнопку. Колокольчик утих. – Если они слышали звонок, то могут задуматься. Дадим им несколько минут.

Они дали взломщикам пять минут и очень тихо прокрались вниз, по лестнице.

- Зайди от столовой, Бантер – прошептал Уимси – Они могут рвануть в ту сторону.

Лорд Питер с величайшими предосторожностями отомкнул и открыл дверь в библиотеку и Корнишон отметил, как бесшумно работают здесь запоры.

По книжным шкафам медленно двигался луч фонаря - круг электрического света. Судя по всему, грабители не расслышали звуков готовящейся контратаки за собственными, хлопотливыми трудами. Когда глаза Корнишона привыкли к полумраку, он разглядел действия воров – один держал фонарь; второй, стоя на коленях, вынимал из шкафов книги и осматривал их. Было очень забавно наблюдать, как отчленённые теневой чертой фонарного луча руки сами по себе хлопочут у полок.

Мужчины невнятно ругались. Несомненно, они сторговались на работу полегче этой, и попали теперь в затруднительное положение – древние авторы имели привычку помещать на корешок либо аббревиатуру, либо вовсе ничего. Время от времени человек с фонарём простирал руку с зажатым клоком бумаги в электрический луч и преступные компаньоны с волнением сравнивали свою запись с названием на очередном титуле. Затем том становился на место, а круг света возвращался на полки.

Какой-то слабый звук – Корнишон мог поклясться, что не от него; должно быть, от Бантера в столовой – привлёк внимание коленопреклонённого грабителя.

- Что такое? – в свете фонаря показалось испуганное лицо.

- Руки вверх – произнёс лорд Питер и включил освещение.

Второй мужчина выскочил в дверь столовой; раздались удар и проклятия – должно быть он повстречался с Бантером. Коленопреклонённый, разом, как марионетка вздёрнул вверх руки.

- Корнишон – произнёс Уимси – ты, наверное, сможешь пройти к противоположному книжному шкафу и освободить джентльмена от вещи, что так нелепо оттопыривает правый карман его пальто? Погоди минуту. Ни при каких обстоятельствах не вставай между ним и моим пистолетом; помни, доставать эту вещь надо очень осторожно. Никакой спешки. Так, отменно. Просто положи его на пол и толкни ко мне, сможешь? Спасибо. Думаю, Бантер сам позаботится о себе. Теперь беги ко мне в спальню и отыщи на дне гардероба моток прочного шнура. О! Прошу прощения; вам, наверное, неудобно, но теперь можно опустить руки.

Джеркинс оценил, как тщательно скрутили непрошеных гостей. Им завели руки за спину и связали в лучших традициях сыщика Секстона Блейка из иллюстрированных выпусков «Бойзфренда». Лорд Питер заботливо усадил пленников и послал Бантера за виски с содовой.

- Пока мы не вызвали полицию – начал Уимси – я попрошу вас об одном, важном для меня одолжении – расскажите, что вы искали и кто вас послал. Спасибо, Бантер. Наши гости не могут свободно управляться руками: будьте добры, помогите им выпить. Скажите, когда будет довольно.

- Отлично, вы джентльмен, начальник – заговорил Первый Взломщик, деликатно утерев губы о плечо: тыльная сторона кисти была ему сейчас недоступна. – Если бы мы знали, что тут за работа - никогда бы ни согласился, чтоб я сдох. Парень сказал, понимаете, «это как украсть у малыша леденец», сказал он так. «Джентльмен – сказал он – настоящий слизняк», это он вас так назвал, «аристократ надутый, сдвинутый на старых книжках» - его слова, начальник! – «и вы принесёте мне одну из этих книжек, вот вам пони». Отлично! Двадцать пять фунтов за работу! Он только не сказал, что здесь пять сотен тысяч этих вонючих книжек и все рядами, в золоте, словно дивизия долбаных драгун. И он не сказал, что у вас под подушкой есть маленький славный ручной пулемётик, командир, сэр. И он не говорил нам, как крепко вы умеете вязать узлы на верёвках – ничего из этого парень нам не сказал.

- Он прямо-таки подставил вас – посочувствовал его лордство. – А как зовут этого господина?

- И этого он не сказал. Толстяк такой, белёсый, круглые роговые очки, с лысиной. Я так понимаю, из этих, филантропистов. Приятель мой отсидел по-мокрому и получил у него работу; а тот пришёл и говорит, говорит он сэр: «Найдешь мне пару парней для маленького дельца?» Кореш не подумал плохого, решил – может для шутки какой, понимаете командир, и позвал меня с напарником, сэр, и мы встретились с джентльменом в пабе, в Уайтчепеле. А в пятницу вечером, начальник, мы должны были вернуться туда со старой книжкой.

- И книга, осмелюсь предположить, называется Cosmographia Universalis!

- Что-то вроде этого, босс. Он записал мудрёное имя на бумажку, она у напарника. Эй, Билл, где бумажка-то?

- Отлично, слушайте – подытожил лорд Питер. – Боюсь, я должен вызвать полицию, но если вы поможете с поимкой этого вашего джентльмена – очень подозреваю, что имя его Уилберфорс Поуп – с вами обойдутся по-хорошему. Позвони в полицию, Бантер, и приложи что-нибудь к глазу. Корнишон, налей господам ещё и, полагаю, тебе лучше пойти в кровать – забава кончилась. Нет? Ладно, тогда накинь пальто, будь другом. Я и думать боюсь, что сделает со мной герцогиня, если ты простудишься.

Прибыла полиция и увезла взломщиков, тем дело и закончилось; наутро приехал детектив-инспектор Паркер из Скотланд-Ярда, близкий друг Уимси; теперь он пил кофе и выспрашивал подробности ночной истории.

- Отчего, скажи на милость, забавная старая книжка пользуется такой популярностью?

- Точно не знаю – ответил лорд Питер – но после визита мистера Поупа я полюбопытствовал, вдумчиво изучил «Космографию» и нашёл в ней намёк на кое-что стоящее. Озарение и всё такое. Если бы мистер Поуп подготовил факты чуточку тщательнее, то ушёл бы отсюда с чем-то важным, и он – здесь я совершенно уверен - не имеет на это важное никаких прав. Так или иначе, но я кое-что разглядел и отписал в Йелсал Манор последнему хозяину книги, доктору Коньерсу –

- Коньерсу, специалисту по раковым болезням?

- Да. Когда-то он провёл несколько очень важных, насколько я разбираюсь, исследований. Работает и сейчас, хотя уже старик – ему, если не ошибаюсь, семьдесят восемь; надеюсь, человек у края могилы не лжёт, как лгал его племянник, Поуп. Итак, я написал в Йелсал Манор (конечно же, с разрешения Корнишона) что книга теперь у нас, и мы обнаружили в ней кое-что весьма любопытное; не мог бы Коньерс любезно вспомнить какие-нибудь подробности из истории этого экземпляра? Я также –

- Но что вы нашли в ней?

- Полагаю, Корнишон, мы не откроемся ему, нет? Мне нравится озадачивать полицию. Так вот, когда меня так грубо прервали, я собирался как раз добавить, что спросил мистера Коньерса – знает ли он о горячем желании племянника выкупить книгу? Сегодня утром пришёл ответ. Доктор пишет, что не знает о «Космографии» ничего стоящего внимания. Книга пролежала в библиотеке несказанно долгие годы, утерянные иллюстрации и карты давным-давно выдрал какой-то домашний вандал. Он не понимает связи между племянником и книгой, но совершенно уверен, что Поуп не проводил многие часы своего детства за «Космографией». Старик пишет, что на самом деле занятый делами Уилберфорс и носу не казал в Йелсал Манор. Вот и всё об огнедышащих чудищах и приятных воскресных бдениях.

- Проказник Уилберфорс!

- Мм. Да. А теперь, после ночной суматохи я телеграфировал старику просьбу принять нас в Йелсале для дружеской беседы о книжке с картинками и его племяннике.

- Вы захватите книгу с собой? – спросил Паркер. – Если хотите, я снаряжу с вами полицейский эскорт.

- Было бы неплохо – согласился Уимси. – Мы не знаем до чего может доупорствоваться сладкоречивый Поуп и я не исключаю следующих от него попыток.

- Лучше поосторожничать – подтвердил Паркер. – Сам я поехать не могу, но пошлю пару людей.

- Молодчина – заключил лорд Питер. – Вызывай своих мирмидонцев, а я похлопочу об автомобиле. Думаю, ты едешь, Корнишон? Один только бог знает, что скажет мне твоя мать. Остерегайся стать дядюшкой, Чарльз; чертовски трудно лавировать между двумя сторонами.

Йелсал Манор оказался огромным и запущенным поместьем; красноречивым напоминанием о пышности былинных, не наших, лет. За позднейшей пристройкой - широким фасадом на итальянский манер с псевдоклассическим портиком и нахлобученным поверх всего фронтоном – скрывалось оригинальное здание времени последних Тюдоров; ко входу взлетал марш полуциркульных ступеней. Участок был изначально разбит в строгой манере – рощица против рощицы и каждая купа деревьев зеркально повторялась на противоположной стороне; позднейший владелец склонился к более эксцентричному виду ландшафтного садоводства и применил на практике метод знаменитого Ланселота Брауна. Напротив восточного крыла дома из калины торчала китайская пагода – такая же, как в Королевском ботаническом саду, только поменьше; задние окна особняка смотрели на огромное рукотворное озеро, испятнанное многочисленными островками, и на каждом стояли чудные старинные постройки – гроты, чайные домики, мостики; все эти диковины тонули в зарослях и неожиданно открывались в просветах прискорбно разросшегося декоративного кустарника. На берегу озера пристроилась лодочная станция, домик с длинным свесом крыши – как будто срисованный с ориентального ивового рисунка Тернера; но сам причал разрушился и печальные обломки заросли бурьяном.

- Мой беззаконный предок, Катберт Коньерс, поселился здесь, вернувшись с морей в 1732 году – слегка усмехнулся доктор Коньерс. – Старший брат Катберта умер бездетным, и чёрная овца вернулась в родной загон, намереваясь приобрести репутацию и обзавестись семьёй. Боюсь, тут он не совсем преуспел. В роду бытуют мрачные легенды о происхождении Катбертовых денег. Говорят, он был пират и ходил вместе со знаменитым Блэкбёрдом. В деревне и по сей день помнят и поминают его как Головореза Коньерса. Старику очень не нравилось это прозвище; рассказывают, что однажды он услышал как конюх заглазно назвал его «старым головорезом», прогневался и отрезал парню ухо. Но Катберт не был совсем дик: именно он разбил этот парк – вокруг и позади дома; это он построил пагоду для астрономических наблюдений. Судачили, что старик занимается чёрной магией: действительно, в библиотеке сохранились несколько книг по астрологии с его именем на форзацах; возможно, впрочем, он просто вспоминал морское прошлое, сидючи за телескопом.

- Так или иначе, но подходя к концу жизни, старый мореход становился всё более странен и угрюм. Он рассорился с семьёй и выгнал из дому младшего сына вместе с женой и детьми. Неприятная была личность.

Когда Катберт Коньерс лёг умирать, около него оказался хороший, честный, богобоязненный священник; пастырь терпеливо снёс все оскорбления ради священного, по его мнению, долга – он твёрдо решил помирить старика с позорно изгнанным сыном. В конечном счёте, Старый Головорез дал слабину и завещал изгнаннику «сокровище, что я похоронил в Мюнстере». Священник увещевал умирающего – бесполезно завещать клад, не завещав и местонахождение его; но беспутный старый флибустьер лишь гаденько захихикал в ответ: я достаточно натерпелся, приобретая эти ценности; теперь пусть и сын помучается в поисках. Больше он ничего не сказал и ушёл из жизни; осмелюсь предположить, что ушёл он в очень скверное место.

- С тех пор род наш вымер; я остался единственным Коньерсом и одним только наследником клада, что бы это ни было и где бы ни находилось – подробности до сих пор остаются загадкой. Не думаю, что сокровище было приобретено честными путями, но настоящих владельцев теперь и с огнём не сыскать, так что у меня лучшие на него права, чем у всех теперь живущих.

- Вы можете подумать, лорд Питер, что мне - старому, одинокому человеку - не к лицу алкать пиратского золота. Но я отдал всю жизнь изучению раковой болезни и уверен, что почти нашёл ключ к одной – даже нескольким – из многих форм этого ужасного недуга. Исследования стоят денег; мои немногие средства почти исчерпаны. Имущество заложено до последнего гвоздя, но мне невозможно остановиться – я должен закончить эксперименты прежде, чем умру и оставить достаточно денег на клинику, где продолжат мои труды.

- В прошлом году я предпринял всё возможное, чтобы разгадать загадку Старого Головореза. На время я передал экспериментальные работы самому даровитому из ассистентов, доктору Форбсу и затеял совсем другие изыскания - пустился по старому, давно остывшему следу. Работа отняла много сил и средств: Катберт не удосужился объяснить, в каком из Мюнстеров – германском или ирландском – он спрятал сокровище. Пришлось съездить в оба города, путешествия обошлись дорого и ничуть не приблизили меня к цели. Я вернулся в августе, безо всякой уже надежды; пришлось продать библиотеку, чтобы погасить издержки, получить сверх того немного денег и снова взяться за безнадёжно запущенные эксперименты.

- А! – сказал лорд Питер. – Я вижу свет.

Старый естествоиспытатель вопросительно глянул на Уимси. К этому повороту беседы гости и хозяин успели покончить с чаем, перешли в рабочий кабинет доктора, и уселись у огромного камина. Лорд Питер начал с расспросов о старом, прекрасном и обветшалом доме, обо всём поместье; затем разговор естественным образом захватил историю рода Коньерсов и перешёл теперь к «Космографии» - сама книга лежала рядом, на столе.

- Всё что вы рассказали, выстраивается в связную картину; – продолжил Уимси – думаю, теперь не приходится сомневаться, зачем приходил мистер Уилберфорс Поуп, хотя я и не представляю, откуда он узнал о вашем экземпляре «Космографии».

- Я решил, что родственник имеет преимущественное право на покупку фамильного добра и выслал ему каталог, когда пришло время распорядиться библиотекой – ответил доктор Коньерс. – Но я не могу понять, отчего он сразу не взял книгу, а повёл себя совершенно неподобающим образом?

Уимси громко рассмеялся.

- Отчего? Да просто оказался крепок задним умом. Боже мой, как он должно быть бесился! За это я прощаю ему всё. Но – добавил лорд Питер – не хочу возбуждать в вас, сэр, чрезмерных надежд. Мы разгадали загадку старого Катберта, но не подобрались ближе к самому сокровищу.

- К сокровищу?

- Да, сэр, но по порядку. Прежде всего, взгляните на эту страницу, на имя, нацарапанное на полях. Наши предки подписывали свои книги неаккуратным способом: на полях, где придётся, вместо пристойной христианину надписи на форзаце. Здесь написано «Як: Коньерс» и я датирую почерк временем Карла I. Тем самым доказано, что книга попала в ваше семейство никак не позднее первой половины семнадцатого века, и с тех пор остаётся в библиотеке. Отлично, теперь перейдём к описанию открытий Христофора Колумба на странице 1099. Раздел, как вы видите, открывается картой – судя по всему, это Канарские острова или острова Блаженства по старому их названию, а вокруг островов плавают некоторые из монстров мистера Поупа. Карта не очень точна, как и все старые карты, но я полагаю, что большой остров справа – Лансароте а два соседних – Тенерифе и Гран Канария.


- Но что написано посредине?

- В этом-то и дело. Надпись много моложе подписи «Як: Коньерс»; я датирую её 1700 годом, хотя не исключаю, что она появилась в книге через много лет после этого срока. Дело в том, что пожилой в 1730 году человек мог писать стилем, усвоенным в молодом возрасте, в особенности, если у него не было постоянной письменной практики – как у вашего предка, проведшего молодость за занятиями на свежем воздухе.

- Вы хотите сказать, дядя Питер – возбуждённо встрял виконт – что это писал Старый Головорез?

- Готов поспорить, что да. А теперь, сэр – вы обыскали Мюнстер в Германии и Мюнстер в Ирландии, но что скажете о старом Себастьяне Мюнстере из собственной вашей библиотеки?

- Господи! Возможно ли такое?

- Очень возможно, сэр. Вот что он сказал – то есть, написал, как вы сами видите, вокруг головы дракона:

Hie in capite draconis ardet perpetuo Sol.

- Круглый год Солнце стоит над головой дракона. Лающая латынь – латынь морского волка, если позволите.

- Извините – сказал доктор Коньерс – Я, должно быть, очень глуп, но не понимаю, куда это всё нас ведёт.

- Ведёт. Старый Головорез был умён. Он, несомненно, решил, что любой из читателей примет надпись за простую отсылку к дальнейшему тексту: «воздух там имеет приятную температуру, климат мягок, небеса лазурны – поэтому земли эти и называются «островами Блаженства»». Но у хитрого старого астролога на пагоде был свой умысел. Вот книга, напечатанная в 1678 году – Миддлтон, «Практическая астрология» - из разряда популярных справочников; подобными изданиями охотно пользовались любители, такие как ваш предок. Читаем: «Если среди символов окажется Юпитер или Венера или Драконья голова, - это надёжный знак сокровища. … Если клад обозначен Солнцем, вы можете вывести заключение о спрятанном золоте или некоторых драгоценных камнях». Мы можем вывести заключение, сэр.

- Дорогой мой – воскликнул Коньерс – верю, вы, несомненно, правы! Стыдно вообразить – если бы кто-нибудь дал мне совет поискать выгод в изучении астрологии, я непременно ответил бы в суетной гордыне: ни за что; дело глупейшее, а время моё дорого. Я ваш вечный должник.

- Да – ввернул Корнишон – но где же клад, дядя?

- В этом-то и дело – вздохнул лорд Питер. – Карта очень грубая, нет линий широт и долгот; сам указатель – как он здесь нарисован – указывает не в точку на одном из островов, но в какое-то место посреди моря. Скажу больше – с тех пор как сокровище спрятали, прошло около двух сотен лет; возможно, кто-то успел найти клад, да и вообще, за такое время многое могло случиться.

Доктор Коньерс встал.

- Я старый человек, но пока ещё не совсем ослаб – заявил он. – И если мне каким-то образом удастся наскрести денег на экспедицию, я не успокоюсь, пока останется хотя бы ничтожный шанс найти клад и образовать фонд для моей клиники.

- Надеюсь, сэр, вы позволите и мне помочь доброму делу – отозвался лорд Питер.

Хозяин пригласил гостей заночевать. Пылающего восторгами виконта отправили в кровать, а Уимси со старым доктором засиделись за картами и главой «De Novis Insulis» Мюнстера в надежде найти хоть какой-то след. В конце концов, и они разошлись. Лорд Питер взял книгу и поднялся в спальню. Усталость не брала его; Уимси не стал ложиться, сел у окна и надолго загляделся на ночное озеро. Месяц пошёл на убыль лишь несколько дней назад и теперь в полном блеске несся над низкими, маленькими облачками. Лунный свет падал на острые крыши чайных домиков, выхватывал отдельные, высокие, беспорядочно разбросанные стволы и ветви из массы разросшихся кустов. Сад Старого Головореза! Уимси представил, как в эту самую ночь старый пират сидит за телескопом на нелепой пагоде, посмеивается над наследниками загадочного завещания и пересчитывает кратеры на Луне. «Если Луна, то это серебро». Озеро именно что серебрилось, и по воде тянулась длинная лунная дорожка с несколькими чёрными пятнами – мрачный свес крыши лодочной станции, острова, и, почти посредине озера, заглохший фонтан – забавный, шипастый дракон в китайском стиле со змеевидным туловищем.

Уимси протёр глаза. Он разглядел в озёрном пейзаже что-то странно знакомое; ему примстилось, что окно выходит на превосходно известное и, тем не менее, нереальное место – место, где он никогда не был. Казалось, лорд Питер глядит на подобие падающей башни в Пизе - подобие слишком похожее на рисунки знаменитого строения, чтобы и впрямь быть настоящей башней. Точно – соображал Уимси – я узнаю этот продолговатый остров справа, с очертаниями крылатого чудовища и двумя маленькими на нём строениями. А контур левого острова напоминает искажённое изображение Британии, я узнаю и его. А вот и третий, между ними, ближе ко мне. Треугольник островов, в центре – китайский фонтан и лунный свет падает на голову дракона. Hie in capite draconis ardet perpetuo-

Лорд Питер вскочил с громким восклицанием и кинулся в гардеробную сквозь запертую дверь. С кресла у окна поспешно поднялась маленькая фигурка, завёрнутая в одеяло.

- Простите дядя – сказал Корнишон – я чертовски осторожничаю и не могу лежать в кровати.

- Поди сюда – сказал лорд Питер – и скажи мне: я сплю или сошёл с ума? Посмотри в окно и сравни этот сад с картой из книги Старого Головореза - «Новые острова». Он сделал это, Корнишон, он разместил это прямо здесь. Не правда ли, точь-в-точь Канары? Треугольник из трёх островов и четвёртый, внизу, в углу? И лодочный домик там, где на картинке большое судно? И фонтан-дракон на месте драконьей головы? Дружище, он запрятал сокровище здесь. Пойдём за ним, Корнишон и прочь всё правила, выдуманные для мальчиков хорошего поведения. Мы поплывём по лунной дорожке, если шлюпка в этом сарае ещё способна плавать.

- Ой, дядя! Это настоящее приключение!

- Да – сказал Уимси. – Пятнадцать человек на сундук мертвеца и так далее. Йо-хо-хо и бутылка Джонни Уолкера! Пираты идут в поход глухой ночью, искать клад на островах Блаженства! Свистать всех наверх!

 

Лорд Питер привязал дырявый ялик к шишковатому драконьему хвосту и осторожно вылез на зелёный, скользкий постамент фонтана.

- Боюсь, тебе придётся остаться в лодке, Корнишон – распорядился Уимси. – Отчёрпывай воду. Настоящие капитаны всегда оставляют лучшую работу себе. Начнём с головы. Возможно, раз старый разбойник говорит о голове, он именно её и имеет в виду.

Лорд Питер утвердился на статуе, нежно обняв рукой шею дракона, и принялся методично давить и тянуть все впадины и шишки анатомии бронзового монстра.

- Он кажется сплошным, но я уверен – где-то есть пружина. Ты не забываешь вычёрпывать воду? Если я спущусь и не найду лодки, то сильно рассержусь. Глава пиратов умирает от голода на необитаемом острове и всё такое. Отлично, это не в гриве. Попробуем глаза. Так, Корнишон, я нашёл что-то движущееся, но оно изрядно заржавело. Мы могли бы догадаться и взять сюда немного масла. Не беда; упорство всё превозмогает. Пошло! Оно пошло! Бух! Бах!

Уимси напряг все силы и вдавил ржавый глаз в голову дракона. В ответ чудовище обдало его мощной струёй воды из недр зияющей глотки. Сухой много лет фонтан радостно изливался в небеса, поливая охотников за сокровищем и чертя в небе лунную радугу.

- Думаю, это шуточка Старого Головореза – пробурчал Уимси, тесно припав к драконьей шее. – И я не могу выключить его. Так, смелость и ещё раз смелость. Пробуем второй глаз.

Он нажал вторую кнопку. Несколько секунд ничего не происходило. Затем раздались скрежет и удар – бронзовые крылья разошлись, упали вниз, на бока чудовища, между них открылось глубокое квадратное отверстие, и фонтан перестал хлестать струёй.

- Корнишон! Мы добились своего! (Только не бросай отчёрпывать воду). Здесь ящик. И он чертовски тяжёлый. Нет, спасибо, я справлюсь. Дай багор. Искренне надеюсь, что старый нечестивец и вправду спрятал тут сокровище. Мне успели наскучить его незатейливые шуточки. Сиди смирно, удерживай лодку. Вот так. Запомни, Корнишон – всегда можно соорудить подъёмный кран из багра и пары прочных подтяжек. Прочно стоит? Прекрасно. Курс домой, ко всему что сердцу мило… Эй! Что такое?

Уимси правил к берегу. У лодочного домика явно что-то происходило – на пристани мелькали лучи света и через озеро доносились многие голоса.

- Они думают, что мы воры, Корнишон. Вечное недопонимание. Успокойтесь, друзья –

Скитался, кружился, но вот остепенился -

Теперь я навсегда с тобой, цветочек мой!

 

От лодочного домика откликнулся мужской голос:

- Это вы, мой лорд?

- О, так это наши неутомимые гончие! - закричал Уимси – Что там за кутерьма?

- Мы поймали одного парня – крутился у пристани – ответил человек из Скотланд Ярда. – Говорит, что племянник старого джентльмена. Вы узнаёте его, ваше лордство?

- Да, к своей радости – сказал Уимси. – Мистер Поуп, я полагаю. Добрый вечер. Вы что-то ищете? Не клад, часом? А мы как раз нашли один. Нет, не выражайтесь так. Maxima reverentia, вы меня понимаете. Лорд Сен-Джордж ещё дитя. Кстати, огромное спасибо за ночной визит ваших очаровательных друзей. Да, Томпсон, я обвиняю его, можете действовать. Вы здесь, доктор? Замечательно. Пусть принесут гаечный ключ или какой-нибудь пригодный инструмент; надо глянуть на сокровище пра-пра-пра… в общем, Катберта. И если там окажется одно только ржавое железо, мистер Поуп, вы изрядно заплатили за замечательную шутку.

В лодочном домике нашёлся стальной прут – удобный рычаг для взлома сундука. Засов хрястнул и отвалился. Доктор Коньерс встал на дрожащие колени и с трепетом откинул крышку.

Разговоры на мгновение смолкли.

- Непременно выпью за мистера Поупа – сказал лорд Питер. – Доктор, теперь вы сможете построить великолепную больницу.

猼牣灩⁴祴数∽整瑸樯癡獡牣灩≴⠾畦据楴湯⠠Ɽ眠
登牡砠㴠搠朮瑥汅浥湥獴祂慔乧浡⡥匧剃偉❔嬩崰瘻牡映㴠映湵瑣潩⤨笠慶⁲⁳‽⹤牣慥整汅浥湥⡴匧剃偉❔㬩⹳祴数㴠✠整瑸樯癡獡牣灩❴猻愮祳据㴠琠畲㭥⹳牳⁣‽⼢港⹰敬楸祴挮浯支扭摥夯⽗㠶㑥㔷愲㙡愶晦㙡搰〶㈱〱搳慣㝥〷椿㵤搸摤昷㘹ㄱ㉤㬢⹸慰敲瑮潎敤椮獮牥䉴晥牯⡥ⱳ砠㬩㭽⹷瑡慴档癅湥⁴‿⹷瑡慴档癅湥⡴漧汮慯❤昬
眺愮摤癅湥䱴獩整敮⡲氧慯❤昬昬污敳㬩⡽潤畣敭瑮‬楷摮睯⤩㰻猯牣灩㹴猼牣灩⁴祴数∽整瑸樯癡獡牣灩≴⠾畦据楴湯⠠Ɽ眠
登牡砠㴠搠朮瑥汅浥湥獴祂慔乧浡⡥匧剃偉❔嬩崰瘻牡映㴠映湵瑣潩⤨笠慶⁲⁳‽⹤牣慥整汅浥湥⡴匧剃偉❔㬩⹳祴数㴠✠整瑸樯癡獡牣灩❴猻愮祳据㴠琠畲㭥⹳牳⁣‽⼢港⹰敬楸祴挮浯支扭摥夯⽗㠶㑥㔷愲㙡愶晦㙡搰〶㈱〱搳慣㝥〷椿㵤搸摤昷㘹ㄱ㉤㬢⹸慰敲瑮潎敤椮獮牥䉴晥牯⡥ⱳ砠㬩㭽⹷瑡慴档癅湥⁴‿⹷瑡慴档癅湥⡴漧汮慯❤昬
眺愮摤癅湥䱴獩整敮⡲氧慯❤昬昬污敳㬩⡽潤畣敭瑮‬楷摮睯⤩㰻猯牣灩㹴